Церковная жизнь и судьбы верующих православных христиан в пределах Тольяттинской епархии (1918-1990)

Тольяттинская епархия была основана в 2019 году в результате её отделения от Самарской и Сызранской епархий.

В различные исторические периоды данная территория входила в состав разных церковно-административных единиц: с 1555 по 1832 год – в Казанскую епархию, с 1832 по 1850 год – в Симбирскую, а с 1850 года – в новообразованную Самарскую епархию. С 1850 по 1944 год последняя именовалась Самарской и Ставропольской, а с 1944 по 1991 год – Куйбышевской и Сызранской. Именно на этот временной отрезок приходится период наиболее интенсивных гонений на Церковь Христову на территории Советского Союза в XX столетии.

Как и вся полнота отечественного Православия, Самарская (Куйбышевская) епархия пережила глубокий кризис: массовое закрытие храмов, репрессии духовенства и верующих, разрушение церковной инфраструктуры и почти полное уничтожение приходской жизни к концу тридцатых годов.

В данной главе рассматриваются особенности церковной жизни на территории, входящей в современный состав Тольяттинской епархии, в исторический период с 1918 по 1990 год – времени масштабных политических репрессий и жёсткой государственной антирелигиозной политики. В центре внимания – духовный подвиг архиереев, священнослужителей, монашествующих и мирян, сохранивших веру в условиях идеологического давления, арестов, закрытия храмов и разрушения уклада церковной жизни. 

Церковное руководство: архиерейское служение в Куйбышевской епархии в условиях государственной политики гонений (1918–1990) 

Так как архиерей обладает полнотой церковной власти, исследование начинается с рассмотрения архипастырского служения правящих архиереев Самарской (Куйбышевской) епархии, в юрисдикцию которой в тот период входила территория нынешней Тольяттинской епархии. Через судьбы
и служение епископов прослеживаются ключевые этапы и особенности гонений, а также их воздействие на приходскую жизнь, миссионерство, просвещение и благотворительность Церкви.

При Патриархе Тихоне (1918-1925) во время ленинских репрессий (1918-1924) Куйбышевскую (Самарскую) епархию возглавляли архиереи:

• епископ Михаил (Богданов, 1914-1918),

• архиепископ Филарет (Никольский,1919-1921),

• митрополит Павел (Гальковский, 1921-1922, временно управляющий),

• митрополит Анатолий (Грисюк, 1922-1923 1926-1928),

• архиепископ Сергий (Зверев, 1924-1925).

Начало периода гонений на православную веру в Самарской епархии связано с архипастырским служением Преосвященного Михаила (Богданова), возглавлявшего епархию с 1914 по 1918 год. Его архиерейское служение совпало с крайне непростым временем – годами Первой мировой войны, революции и начала Гражданской войны. Ещё до начала открытых репрессий в отношении Церкви владыка Михаил зарекомендовал себя как мудрый управленец и пастырь, пользующийся авторитетом среди духовенства и мирян.

К началу ХХ века Самарская епархия насчитывала 1 015 действующих храмов. В их штате состояли 2 366 церковнослужителей, среди которых было 48 протоиереев, 1 069 священников, 225 диаконов и 914 псаломщиков. Значительная часть клира имела соответствующее богословское образование: 773 человека окончили духовные семинарии, а 16 – духовные академии.

В начале XX века в Ставрополе функционировали два основных православных храма – Троицкий соборный комплекс и Успенская церковь. Кроме того, при городской больнице имелась часовня, а в тюремном учреждении действовал домовый храм, где совершали богослужения клирики Троицкого собора.

Рядом с Успенской церковью с 1892 года и, по крайней мере, до 1918 года, существовал сиропитательный дом, в котором содержались 33 воспитанника; в здании также находилась домовая часовня. С 1897 года при Троицком соборе начала работу казённая школа для девочек, размещённая в специально построенном для неё помещении. В учебном заведении обучались 135 учениц, из них 45 проживали в интернате. Руководил школой представитель духовенства. Также при соборе действовала церковно-приходская школа, где преподавали основы грамоты.

По данным на начало 1917 года, в пределах Ставропольского уезда действовало 81 образовательное учреждение. Библиотека Троицкого собора включала более 200 книг духовно-нравственного содержания, а также церковные периодические издания. Приход собора объединял как горожан, так и крестьян из окрестных деревень. По данным на 1909 год, численность прихожан составляла 4725 человек. Таким образом, можно предположить, что значительная часть населения Ставрополя, численность которого в 1880 году составляла 4265 человек, входила в состав прихода Троицкого собора.

В Ставрополе была своя иконописная мастерская. Ставропольские священники выделялись своей образованностью, воспитанием, подвижничеством. Среди мирян были люди святой, праведной жизни, имена которых оставила людская молва: блаженный Андрей Огородников, блаженный Михаил, старец Василий Курушин, благотворитель Венедикт Розлач, на средства которого был построен сиропитательный дом, и другие.

Епископ Михаил (Богданов) активно поддерживал образование и просвещение, основав Романовский образовательный фонд, который обеспечивал стипендии для детей священников. В годы войны он организовывал помощь раненым солдатам, создавая госпитали и осуществляя благотворительные инициативы.

С началом революции в 1917 году владыка активно включился в церковные реформы и стал участником Поместного Собора, где работал над укреплением церковной жизни. В условиях гонений, начавшихся после Октябрьской революции, он открыто выступал против преследований Церкви, организовывал крестные ходы и защищал права верующих.

В Самарской епархии, как и по всей России, начались массовые гонения. Уже в 1918 году на священнослужителей и активных мирян обрушилась волна репрессий, сопровождавшаяся арестами, избиениями и убийствами.

Одним из первых задокументированных случаев преследования духовенства стало шестимесячное тюремное заключение самарского священника о. Князевского. Жестокое обращение с представителями Церкви проявилось и в публичной экзекуции над священником Перекопновским, которого наказали розгами, что вызвало негативную реакцию даже среди сочувствующих новой власти.

Особую жестокость продемонстрировали представители местных чрезвычайных комиссий. Так, 15 октября 1918 года в селе Барском трагически погибли протоиерей Сергий Николаевский и его зять Ираклий Кармальский – они были зверски убиты топором во дворе своего дома одним из местных комиссаров, стремившимся заслужить доверие новой власти. Спустя неделю, 22 октября, в Бугуруслане был арестован священник Константин Сухов прямо во время богослужения. Без предъявления обвинения и проведения судебной процедуры он был расстрелян. В 2001 году отец Константин был причислен к лику святых как священномученик.

Трагической стала и судьба протодиакона Нестора, который был убит штыками и утоплен в проруби у Вилоновского спуска в Самаре. Весной 1919 года священник Владимир Троицкий из Ставропольского Троицкого храма погиб в ходе подавления Чапанного восстания, будучи утопленным в реке Воложке.

Особо циничный случай зафиксирован в селе Августовка Больше-Черниговской волости. Священнику Александру Щербакову было вручено официальное извещение, подписанное начальником ЧК, с формулировкой: «Просим вас явиться 21 апреля 1918 г. к 10 ч. в Больше-Черниговское отделение ЧК на расстрел».

Гонения также сопровождались произволом в административной сфере. Один из уездных революционных трибуналов, не проводя разбирательств и не вызывая обвиняемого, приговорил священника к лишению свободы за некие «действия, идущие вразрез с интересами трудящихся». Благочинным предписывалось немедленно отстранить его от служения и направить отчёт
о выполнении. В другом случае милиционер вторгся в дом священнослужителя, подверг его оскорблениям, задержал и отвёл в Волостное правление. Там была предпринята попытка устроить самосуд при участии местных властей. Священника избили и заключили под стражу, откуда он был отпущен спустя несколько часов. Ему пришлось бежать в соседнее село, спасаясь от повторной расправы.

Следует отметить, что притеснения со стороны большевиков не были единственным источником страданий для духовенства. При епископе Михаиле Самарский край стал центром Гражданской войны. Во время оккупации Ставрополя войсками Комуча (Комитета членов Учредительного собрания) в 1918 году карательный батальон под командованием штабс-капитана Архипа Павловича Падчина также совершал расстрелы. Среди убитых оказался церковный староста Александр Осипович Дерябин и его племянник Николай Крюков, отказавшиеся выдать белогвардейцам укрывающихся в округе.

В июне в Самаре был создан Комитет членов Учредительного собрания (КОМУЧ), который совместно с Чехословацким корпусом начал наступление против большевиков, захватив ряд городов региона, в том числе Ставрополь. В это время произошло «чапанное восстание» крестьян, недовольных произволом власти в условиях продразвёрстки. В ответ Красная армия организовала контрнаступление, и к осени 1918 года основные территории, ранее контролировавшиеся КОМУЧем, были возвращены под контроль советской власти.

Епископ Михаил поддержал Белое движение. Он был вынужден покинуть Самару вместе с отступающими войсками из-за наступления Красной Армии, эмигрировав за границу.

Архиепископ Филарет (Никольский) возглавлял Самарскую епархию с мая 1919 года до своей смерти в 1921 году. В это время священство было объявлено «классово чуждым» и лишено гражданских прав. Многие представители белого духовенства эмигрировали, а оставшиеся монашествующие разъехались по сельским приходам. Согласно циркуляру от 9 ноября 1918 года, все церковные учреждения, включая церкви и монастыри, обязаны были предоставить инвентаризацию золотых и серебряных изделий. В рамках этого распоряжения «лишние» храмы подлежали упразднению, с них снимались колокола, а свечной завод обязан был уплачивать налог на полученные доходы.

В 1918 году ВЧК – Всероссийская чрезвычайная комиссия, позже преобразованная в ГПУ и ОГПУ, получила право проведения внесудебных расправ. Чекистам разрешил применять смертную казнь без суда и следствия. Основанием для репрессий часто служила не конкретная вина, а социальная принадлежность обвиняемого или его принадлежность к духовному сословию.

В январе 1919 года был создан Губернский отдел записи актов гражданского состояния, а церквям запретили вести метрические книги. Монастырское имущество начало национализироваться, а земли и постройки передавались государственным органам.

В марте 1919 года после издания большевиками в январе декрета о продразверстке из-за реквизиции и мобилизации, проводимых без учета нужд крестьян, и злоупотреблений должностных лиц Среднее Поволжье охватило «чапанное восстание». В нём приняло участие около 150 тысяч человек. Началось оно в начале марта в Ягодном, эпицентром стал Ставрополь. После разгрома основных очагов сопротивления советской властью в конце марта началась волна жестоких карательных мер против мирного населения: крестьян массово арестовывали, расстреливали, вешали, топили в Волге, целые деревни предавали огню. В числе казнённых были священники и церковный актив. 18 июня 1996 года все погибшие были признаны жертвами политических репрессий и реабилитированы.

В 1920 году монастыри были преобразованы в «коммуны». После смерти архиепископа Филарета в 1921 году кафедра оставалась вакантной почти год.

На время правления митрополита Павла (Гальковского, 1921-1922, временно управляющий) пришёлся голод: в 1921 году Самарский край оказался в эпицентре национальной трагедии. 26 августа был создан Епархиальный комитет помощи голодающим, организованный епископом Павлом. Он собрал средства на столовые для голодающих, но вскоре был арестован за благотворительную деятельность, как и собранные деньги.

В январе 1922 года был принят декрет о конфискации церковных ценностей. В ответ на возражения со стороны духовенства изъятию подвергались и священные предметы. 1 марта 1922 года был создан Самарский губернский исполнительный комитет, который организовал работу по изъятию церковных ценностей в регионе. Кампания по изъятию церковных ценностей охватила всю губернию и продолжалась с марта по июнь 1922 года.

Начавшееся в 1917 году в Петрограде раскольническое обновленчество дошло до Самары. В 1922 году самарское духовенство приняло решение оставаться верным патриарху Тихону, что вызвало борьбу с обновленцами и вмешательство ГПУ. Епископа Павла отстранили от церковных дел
и предложили покинуть Самарский край. В конце 1922 года обновленцы начали искать союзников среди сектантов. В Самаре стали ощущаться последствия церковной политики, инициированной центральной властью. Обновленчество в губернии существовало до 1939 года.

Митрополит Анатолий (Грисюк, 1922-1923, 1926-1928) сыграл большую роль в сохранении православия в Самарской епархии. Он помог верующим разобраться с обновленчеством и удержал их на пути к истинной вере. Архипастырь предостерегал верующих от поспешных решений, пытаясь не дать повод для раскола. Однако, несмотря на его осторожность, в 1923 году он был арестован и провел в тюрьме четыре года.

Несмотря на короткое пребывание, с осени 1924 года до конца 1925 года, архиепископу Сергию (Звереву) удалось объединить православные общины епархии и нанести серьёзный удар по обновленческому движению. Многие приходы перешли на позиции староцерковников, отвергая обновленчество. Обновленцы попытались провести переговоры с архиереем, но он отказался. К 1926 году большая часть приходов вернулась под юрисдикцию владыки Сергия.

Во время сталинских репрессий (1922-1953), которые приходятся на время правления Патриаршего местоблюстителя митрополита Петра Крутицкого (1925-1936), Патриарха Сергия (1936-1944), Патриарха Алексия I (1945-1979), правящими архиереями Самарской епархии были:

• митрополит Анатолий (Грисюк) 1922-1923 1926-1928,

• архиепископ Александр (Трапицын) 1928-1933,

• архиепископ Петр (Руднев) 1933-1935,

• архиепископ Ириней (Шульмин) 1935-1937,

• епископ Павел (Флеринский) 1937-1939,

• архиепископ Андрей (Комаров) 1939-1941,

• митрополит Питирим (Свиридов) дек. 1941-янв. 1942,

• архиепископ Алексий (Палицын) 1942-1952.

Архиепископ Александр (Трапицын, 1928-1933) в 2000 году был прославлен как священномученик. Ещё 1923 году, будучи епископом Тотемским, он был арестован за сопротивление кампании по вскрытию мощей преподобного Феодосия Тотемского и осуждён на шесть месяцев принудительных работ в концлагере. После освобождения он служил в Симбирске и Симферополе, прежде чем был назначен архиепископом Самарским. В конце 1920-х-начале 1930-х годов в Самарской губернии началось массовое закрытие церквей и монастырей. Это сопровождалось инсценировками массовых просьб рабочих о закрытии храмов. 26 декабря 1929 года горисполком Самары постановил снять колокола с церквей и передать металл на переработку для нужд индустриализации. Впоследствии здания церквей переоборудовались под клубы, театры и мастерские. В 1930 году была передана Покровская церковь обновленцам. К 1932 году в Самаре осталась только одна небольшая церковь – Преображения Господня.

В результате массовой ликвидации монастырей, начавшейся в конце 1920-х, к 1930-м годам на территории края не осталось ни одного православного монастыря, а члены монастырских общин были изгнаны и подвергнуты репрессиям. В первой половине 1930-х годов было арестовано 149 монашествующих, 59 из которых были расстреляны.

Архиепископ Александр, осознавая возможные последствия, стал рукополагать священников из числа мирян и советовал устраивать домашник церкви. Несмотря на разногласия среди духовенства по поводу декларации митрополита Сергия, он не применял дисциплинарных мер, благодаря чему епархия осталась спокойной.

В 1933 году против архиепископа было возбуждено уголовное дело, власти обвиняли его в антисоветской деятельности. Вместе с ним были арестованы 23 священника и двое мирян. 21 декабря 1937 года тройка НКВД приговорила их к расстрелу. Архиепископ Александр и священники были расстреляны 14 января 1938 года. Их могила осталась безвестной.

Архиепископ Петр (Руднев, 1933-1935) являлся убеждённым сторонником патриарха Тихона и последователем традиционно-церковной линии. До епископской хиротонии яркая общественная деятельность архимандрита привлекала внимание органов государственной безопасности –
в 1925 году он несколько месяцев провёл в Бутырской тюрьме. В марте 1935 года архиепископ Пётр вновь был обвинён по сфабрикованному делу, связанному с территорией так называемого «нелегального Высокопетровского монастыря». В апреле того же года он был приговорён к пяти годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительно-трудовых лагерях. Его направили в Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН). В 1937 году СЛОН была реорганизована в Соловецкую тюрьму особого назначения (СТОН). Осенью того же года было принято решение об уничтожении оставшихся заключённых. 9 октября 1937 года архиепископ Пётр был приговорён к расстрелу Особой тройкой при УНКВД СССР по Ленинградской области. Он вошёл в состав так называемого «первого Соловецкого этапа», включившего 1111 узников. Среди казненных были и другие видные иерархи: епископ Алексий (Буй) и др. Архиепископ Пётр был расстрелян 3 ноября 1937 года в Карелии.

Архиепископ Ириней (Шульмин), который возглавлял епархию в 1935-1937 годах, был назначен на эту должность после ареста архиепископа Петра (Руднева). В январе 1926 года он поддержал григорианский раскол и подписал обращение Временного Высшего церковного совета (ВВЦС), но уже в мае того же года покаялся перед митрополитом Сергием (Страгородским) и был восстановлен в каноническом единстве с Церковью.

Ко времени его назначения на Куйбышевскую кафедру в епархии практически не осталось действующих приходов: подавляющее большинство храмов было либо закрыто, либо перешло в руки обновленцев. Владыка Ириней управлял епархией до 24 ноября 1937 года. В этот день он был арестован органами НКВД и более к управлению не возвращался.

Арест архиепископа Иринея сопровождался массовыми репрессиями среди духовенства и мирян. По «делу архиепископа Иринея» проходило в общей сложности 269 человек. Архиепископу Иринею было предъявлено обвинение в создании «фашистско-повстанческой церковно-монархической контрреволюционной организации», якобы включавшей представителей как Патриаршей Церкви, так и обновленческого движения, а также сторонников альтернативных течений: григорианцев и «андреевцев».

Подобного рода обвинения были типичны для сфабрикованных дел 1937 года и свидетельствуют о намерении советской власти полностью ликвидировать руководство Русской Православной Церкви и других религиозных конфессий в СССР. По решению Особой тройки УНКВД Куйбышевской области, вынесенному 21 декабря 1937 года, архиепископ Ириней был осуждён к расстрелу. Приговор был исполнен 8 февраля 1938 года.

Епископ Павел (Флеринский, 1937-1939) – уроженец Ставропольского уезда. Его родина – село Фёдоровка. Получив духовное образование в Самарской семинарии, он был рукоположён во священника и служил в приходах епархии, проявляя активность в миссионерской и социальной работе. После смерти жены принял монашество, в 1924 году был хиротонисан во епископа Пугачёвского. В годы гонений, по согласованию с митрополитами Сергием (Страгородским) и Серафимом (Саратовским), епископ Павел благословлял проведение молитвенных собраний без священников, строго ограничивая их характер и порядок. Его деятельность сыграла значительную роль в сохранении церковной жизни в условиях репрессий. В 1936 году он переехал к дочери в Казань. В условиях, когда в большинстве епархий отсутствовали архиереи, а верующие были лишены духовного окормления, слово больного, но авторитетного владыки Павла приобретало особую значимость. Несмотря на то, что он не занимал официальной должности, именно он во многом направлял церковную жизнь в Казани, Куйбышеве и других городах. К нему обращались за советами, и даже митрополит Сергий (Страгородский) признавал его влияние, говоря: «Чтобы управлять, не обязательно быть штатным».

Епископ Павел скончался 14 октября 1940 года от кровоизлияния в мозг. Последние дни он провёл в молитве, духовно готовясь к смерти. Незадолго до кончины он благословил всех присутствующих в доме, после чего мирно отошёл ко Господу. Похоронен в Казани.

Архиепископ Андрей (Комаров 1939-1941) – уроженец села Хворостянка Самарской губернии. До 1939 года последовательно занимал различные епископские кафедры, а в апреле 1939 года был уволен на покой. Вскоре он, видя в этом промысел Божий, добился назначения в Куйбышев, где стал настоятелем Покровской церкви – единственного действующего храма в городе. Благодаря личной духовной инициативе и пастырской активности владыки церковная жизнь в Куйбышеве была существенно возрождена: богослужения стали регулярными, увеличилось число прихожан, началось оздоровление клира.

Архиепископ Андрей проявил решимость в восстановлении церковного порядка, несмотря на сопротивление как со стороны враждебно настроенных священников, так и местных властей. Его усилия были поддержаны митрополитом Сергием (Страгородским), что позволило ему оправдаться от ложных обвинений и продолжить служение. Дважды на архиепископа были совершены покушения.

В 1941 году он стал правящим архиереем Куйбышевской епархии. Следуя призыву Патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского), владыка Андрей поддерживал патриотические инициативы в Куйбышевской области, заботился о раненых и сиротах, организовывал сборы средств для фронта, за что был награждён медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Такой же награды были удостоены 4 священника Куйбышевской епархии.

Архиепископ Андрей отличался строгостью к себе и духовенству, уважением к церковной дисциплине и верностью православной традиции. Он избегал участия в обновленческих или иных раскольнических движениях, поддерживал общение с митрополитом Сергием, хотя и имел собственные суждения по ряду церковных вопросов.

В 1941 году он был назначен на Саратовскую кафедру, куда прибыл в сентябре 1942 года, после того как добился открытия Саратовского кафедрального собора.

Епископ Питирим (Свиридов) занимал пост правящего архиерея в Куйбышевской епархии с конца декабря 1941 года по январь 1942 года. Его пребывание на этом посту стало самым коротким в истории епархии – оно продолжалось всего несколько недель. В дальнейшем он был назначен митрополитом Крутицким.

Архиепископ Алексий (Палицын) был назначен на Куйбышевскую кафедру в 1942 году и управлял до 1952 года. Его назначение совпало с началом нового этапа в отношениях между государством и Русской Православной Церковью, обусловленного изменениями в общественно-политической ситуации на фоне Великой Отечественной войны. В условиях национального подъёма советское руководство, стремясь мобилизовать все ресурсы для борьбы с внешним врагом, было вынуждено пересмотреть политику в отношении Церкви. Несмотря на многолетние репрессии, Православная Церковь сохраняла значительный авторитет среди населения, особенно в условиях военного времени.

В Куйбышеве, временно исполнявшем столичные функции, началось активное возрождение церковной жизни. Ежедневные молебны о даровании Победы, архипастырские и пастырские обращения, поддержка солдат и тружеников тыла – стали частью духовной жизни Куйбышева.

В 1942 году Покровский собор Куйбышева собрал для нужд обороны свыше 1,5 миллиона рублей. Средства направили на эвакуацию детей, помощь бойцам Красной Армии, инвалидам войны, поддержку семей военнопленных. Так, в телеграмме, направленной Сталину и опубликованной в газете «Правда» 1 апреля 1943 года, сообщалось о пожертвовании прихожан Покровского собора в размере 594 тыс. рублей на создание танковой колонны имени Дмитрия Донского. Этот акт символизировал новую форму взаимодействия Церкви и государства в условиях войны. За годы Великой Отечественной войны верующие Куйбышевской епархии Этот акт символизировал новую форму взаимодействия Церкви и государства в условиях войны.

За время войны епархия внесла значительный вклад в общее дело Победы. Помимо материальной помощи – было собрано более 12 миллионов рублей – Церковь обеспечивала духовную поддержку: проводились массовые молебны, распространялись архиерейские послания, осуществлялась благотворительная помощь пострадавшим. За свои заслуги архиепископ Алексий был награждён медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне». Такой же награды были удостоены 4 священника Куйбышевской епархии.

Однако уже с 1943 года начался процесс восстановления системы административного контроля над религиозной жизнью. В регионах вновь активно действовали уполномоченные Совета по делам Русской Православной Церкви, оказывавшие скрытое давление на церковную деятельность.
В Куйбышевской области с 1944 года эти функции выполнял С. Гасилин, который систематически препятствовал открытию новых приходов и вмешивался во внутренние дела епархии.

Несмотря на административное противодействие, архиепископ Алексий продолжал предпринимать усилия по восстановлению приходской сети. Он назначал священнослужителей в закрытые ранее храмы, что фактически приводило к их повторному открытию. С сентября 1943 до конца войны
в Куйбышевской области были открыты 6 церквей, в числе которых была церковь в колокольне Троицкого собора в Ставрополе-на-Волге, открытая в 1944 году. К 1947 году в области действовало 19 храмов.

Особое внимание архиерей уделял проповеднической и просветительской деятельности. По поручению Патриарха Сергия, владыка временно направлялся в Среднюю Азию с целью преодоления обновленческих настроений среди духовенства. Эта миссия способствовала возвращению большого числа священнослужителей в юрисдикцию Московской Патриархии. Возвратившись в Куйбышев, архиепископ продолжил активную архипастырскую деятельность.

Религиозная жизнь в Куйбышеве в эти годы значительно оживилась. На Пасхальных богослужениях в Покровском соборе в 1945 году присутствовало более 14 тыс. человек, в 1946 году – около 20 тыс., при этом службы проводились преимущественно на открытом воздухе. Зафиксированы случаи участия в богослужениях представителей партийных структур, комсомольцев и школьников, что вызывало обеспокоенность властей.

Деятельность архиепископа Алексия по расширению штата духовенства, развитию миссионерства и церковного просвещения вызывала критику со стороны уполномоченного. С. Гасилин характеризовал архиерея как «опасного церковного деятеля» и добивался его смещения. Однако высокая репутация архиерея среди верующих и поддержка духовенства сделали эти попытки безуспешными. После смены уполномоченного на С. П. Алексеева в 1947 году характер взаимодействия с властями стал более конструктивным. Летом 1947 года в Ставрополе-на-Волге по разрешению районного исполкома были организованы массовые крестные ходы с участием верующих, сопровождавшиеся молебнами о прекращении засухи.

В 1949 году в Ставропольском районе было открыто отделение Самарского исправительно-трудового лагеря (Самарлаг), где в числе заключённых находились и священнослужители. Так, священномученик Фёдор Грудаков, настоятель храма в селе Старая Кашира Московской области, был в 1937 году приговорён к 10 годам лагерей и умер в Самарлаге в 1940 году от истощения, побоев и тяжёлых условий труда.

Несмотря на государственную награду, власти продолжали относиться к архиепископу с недоверием. Он был в числе иерархов, не направивших официальные поздравления по случаю юбилея Октябрьской революции, что указывало на его независимую позицию. Инициатива Патриарха Сергия о включении архиепископа Алексия в состав Священного Синода и назначении его экзархом Украины была отклонена советскими органами.

Таким образом, архипастырское служение архиепископа Алексия в Куйбышевской епархии в годы войны и первых послевоенных лет стало важной страницей в истории Русской Православной Церкви. Его деятельность способствовала возрождению церковной жизни, сохранению духовных традиций и укреплению религиозной идентичности в условиях тотального идеологического контроля.

При патриархе Алексии I (1945-1970) во время хрущёвских гонений (1955-1964), в брежневские времена (1964–1982), на Самарской епископской кафедре правящими архиереями были:

• архиепископ Алексий (Палицын) 1942-1952,

• епископ Арсений (Крылов), временно управляющий Куйбышевской епархией в 1952 г.,

• архиепископ Иероним (Захаров) 1952-1956,

• епископ Митрофан (Гутовский) 1956-1959,

• митрополит Палладий (Шерстенников) временно управлял Самарской епархией в 1959-1960 гг.,

• митрополит Мануил (Лемешевский) 1960-1965,

• митрополит Иоанн (Снычёв) 1965-1990.

В 1952 году, после кончины архиепископа Куйбышевского Алексия (Палицына), епископ Арсений (Крылов) был назначен временно управляющим Куйбышевской епархией. Эта форма управления была обусловлена особенностями церковной жизни в условиях жесткого государственного контроля, когда каждое архиерейское назначение подлежало обязательному согласованию с Советом по делам Русской Православной Церкви. В условиях политической ситуации того времени подобная практика становилась нормой, что также часто приводило к тому, что один епископ временно возглавлял несколько епархий одновременно. Это, в свою очередь, затрудняло эффективное управление отдельными епархиями, поскольку временные управляющие, как правило, не имели возможности полноценно включиться в решение всех административных и пастырских вопросов. Такой подход свидетельствовал о ограниченности церковной иерархии в условиях репрессивной политики, направленной на подчинение Церкви государственной власти.

Несмотря на определенную степень либерализации отношений между Церковью и государством в 1940-е годы, к началу 1950-х годов ситуация снова изменилась в сторону ужесточения контроля. Власти возобновили закрытие храмов, усилили административное давление и ограничили церковную активность. В 1952 году в Куйбышевской области действовало лишь 19 храмов, большинство из которых располагались в сельской местности. Священнослужителей было мало: служили 31 священник и 7 диаконов, подавляющее большинство в возрасте старше 55 лет. В 19 районах области храмы отсутствовали полностью. Все обращения верующих с просьбой об открытии новых приходов, направленные уполномоченному Совета по делам Русской Православной Церкви, получали отказ.

В условиях острого дефицита священнослужителей и храмов наблюдалось распространение околоцерковных форм религиозной жизни. Население прибегало к нелегальным молитвенным собраниям, тайным богослужениям в домах, на источниках, обращалось к самозваным духовным авторитетам, народным целителям. Возникновение форм такой религиозности вызывало обеспокоенность властей, поскольку свидетельствовало не только о религиозности населения, но и о кризисе государственного контроля над духовной сферой.

Несмотря на преклонный возраст и слабое здоровье, епископ Арсений проявлял активность в стремлении к соблюдению церковной жизни. Он ежедневно принимал участие в богослужениях, совершаемых по полному уставу, проповедовал лично и требовал того же от духовенства. Приезд архиерея сопровождался торжественными встречами в храме, что было редкостью в условиях антицерковной политики и воспринималось верующими как восстановление церковного достоинства и порядка. Однако, в связи с объективными факторами, включая проблемы со здоровьем, епископ Арсений не мог долгое время оставаться на посту управляющего епархией.

В июне 1952 года его сменил молодой и энергичный епископ Иероним (Захаров).

Архиепископ Иероним (Захаров), занявший Куйбышевскую кафедру в июне 1952 года, служил до 1956 года. Владыка отличался скромностью в поведении и строгостью в церковной дисциплине. Отказался от торжественных встреч и свиты, что воспринималось паствой как знак духовной строгости и личных аскезы. Оказавшись во главе епархии, преосвященный Иероним сосредоточил усилия на реорганизации приходской жизни, восстановлении порядка в церковном управлении и укреплении роли настоятеля как духовного и хозяйственного лидера прихода. Архиерей настаивает на пересмотре состава церковных советов, в случае необходимости добиваясь их переизбрания и отстранения от управления доходами лиц, проявивших себя как неэффективные или дискредитировавшие себя поведением.

Большое значение епископ Иероним уделял благоустройству храмов. В период его служения были проведены масштабные ремонтные и реставрационные работы в Покровской и Петропавловской церквях города Куйбышева.

Были организованы инспекционные поездки в сельские храмы, в ходе которых проверялись бухгалтерия, состояние храмов и работа духовенства. По итогам проверок в 1954 году был произведен ряд кадровых перестановок.

В храмах были регулярные проповеди, богослужебная практика обогатилась введением новых элементов, таких как выход духовенства к особо чтимым иконам, чтение акафистов с каноном и применение новых напевов. Владыка, хорошо знакомый с монастырским уставом, проявлял особую заботу о сохранении строгости службы и церковного пения. Он часто посещал Москву и стремился внедрить в Куйбышевской епархии лучшие практики, существовавшие в столичных храмах.

Возрождение религиозной жизни в епархии проходило на фоне сохраняющейся антирелигиозной политики государства. Тем не менее, церковные службы собрали множество верующих.

Активизация церковной жизни вызвала тревогу у представителей органов государственной власти. Уполномоченный Совет по делам Русской Православной Церкви в Куйбышевской области С.П. Алексеев в 1954 году доложил о росте числа церковных обрядов, увеличении количества треб
и усилении активности верующих. По его мнению, этому способствовали недостаточный уровень культурно-массовой работы и слабое распространение естественно-научных знаний.

После принятия Постановления ЦК КПСС от 10 ноября 1954 года «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения» и встречи Патриарха Московского и всея Руси Алексия с председателем Совета министров Г.М. Маленковым на волне надежд на либерализацию заметно возросла активность прихожан. Однако приход к власти Н.С. Хрущёва в 1955 году ознаменовал собой начало нового витка антирелигиозной кампании.

С приездом епископа Митрофана (Гутовского, 1956-1959) религиозная жизнь оживилась. Архиерейские богослужения стали регулярными и многолюдными. Владыка установил приёмные дни, пресекал злоупотребления священнослужителей, особенно в Покровском кафедральном соборе. Епископ Митрофан проявил себя как энергичный администратор: он провел инвентаризацию церковного имущества во всей епархии, ввёл отчётность по хозяйственным операциям, тщательно подбирал кадры, поддерживал хорошие рабочие отношения с уполномоченным. От священников требовал произносить или читать проповеди. В конце службы всех благословлял.

Митрополит Палладий (Шерстенников), Саратовский, временно управлял Самарской епархией в 1959–1960 годах. В этот период в епархии действовало 19 храмов, число священнослужителей составляло 47 человек, из которых 39 были рукоположены уже в советское время. Состав клира постепенно омолаживался: в епархии обучались 7 семинаристов.

С конца 1950-х годов антирелигиозная политика в СССР усилилась. После принятия Постановления ЦК КПСС от 4 октября 1958 года, направленного на интенсификацию научно-атеистической пропаганды, государственное давление на религиозные организации приобрело системный характер.

Уже в марте 1960 года уполномоченный Совета по делам Русской Православной Церкви по Куйбышевской области С.П. Алексеев направил властям перечень из 25 мер, призванных ограничить деятельность Церкви. Среди них: закрытие одной из двух действующих церквей в Куйбышеве, развитие сети антирелигиозных лекций, переоборудование порядка 100 неиспользуемых храмов под культурные учреждения.

Так как незадействованные церкви часто становились предметом обращений со стороны верующих с просьбами об их открытии, реализация плана Алексеева включала физическое переоборудование таких храмов: в начале 1960 года было перепрофилировано 11 церквей, до 1962 года планировалось закрытие и переоборудование ещё 40. Дополнительно предполагался роспуск приходских советов («двадцаток») в шести приходах, а в четырёх – изъятие зданий храмов.

Алексеев добился введения новых норм по контролю над внутренней жизнью церковных общин: проведение заседаний приходских советов стало возможно только с разрешения уполномоченного, а избранные члены «двадцаток» не могли приступить к обязанностям без официальной регистрации у представителя власти. Тем самым государственные структуры получили фактический контроль над формированием приходского управления и существенно ограничили роль духовенства.

Постановление ЦК КПСС от 4 октября 1958 года, носившее закрытый характер, предписывало активизацию идеологической борьбы с религией. Партийным, комсомольским и общественным организациям рекомендовалось усилить антирелигиозную работу, направленную на искоренение так называемых «религиозных пережитков» в сознании граждан.

На фоне этой кампании резко сократилось количество обращений о разрешении на открытие храмов: если в 1958 году поступило 28 заявлений о возобновлении деятельности 12 церквей, то в 1959 году – только 8 обращений о 5 храмах. Началась кампания публичных отречений от сана, что вызвало серьёзное беспокойство среди верующих и, напротив, усилило их сплочённость вокруг духовенства. В ответ на давление властей наблюдался рост проповеднической активности, усиление дисциплины в богослужебной практике, а также увеличение интереса к церковному пению.

Несмотря на неблагоприятные внешние условия, архиепископ Палладий проявлял архипастырскую инициативу: рукополагал священнослужителей, в том числе и тех, кто не имел полного богословского образования, поддерживал церковные хоры, организовывал благотворительные инициативы и стремился сохранить устойчивость приходской жизни.

Хотя управление епархией в его лице продолжалось сравнительно недолго, этот период стал одним из наиболее напряжённых в религиозной жизни региона, сочетая административное давление с попытками церковного внутреннего укрепления в условиях продолжающегося государственного контроля.

При митрополите Мануиле (Лемешевском, 1960-1965) религиозная жизнь в епархии развивалась в условиях усиления государственного давления на Церковь, вызванного антирелигиозной кампанией, инициированной постановлением ЦК КПСС от 4 октября 1958 года. Несмотря на строгую обстановку, при святителе сохранялась активность верующих и священнослужителей.

Нужно отметить, что до назначения на Куйбышевскую кафедру владыка Мануил в 1923 году по благословению Патриарха Тихона, управлял Петроградской епархией – в момент, когда Православие в городе было практически вытеснено обновленчеством. Его миссиией было восстановление православной церковной жизни, консолидация духовенства и возвращение верующих из раскола. За 4 месяца управления епархией, к концу его служения в Петрограде, 83 из 115 приходов и Александро-Невская Лавра вернулись в Православие. Позже, в 1928 году, он вёл успешную борьбу с иосифлянскими раскольниками. Благодаря его деятельности, движение иосифлян было остановлено. Владыка прошёл тюремные заключения, лагеря, ссылки.

К началу его управления в Куйбышевской епархии действовало 19 православных храмов, где служили 37 священников и 10 диаконов. Богослужения совершались в 5 храмах ежедневно, в остальных по воскресеньям и праздникам. В приходах было задействовано более 400 человек. Почитались святые источники, привлекавшие тысячи паломников. Несмотря на сопротивление со стороны властей, в том числе засыпание источников и запреты на богослужения у них, народно-религиозное чувство сохраняло устойчивость.

Митрополит Мануил, отсидевший в лагерях, зарекомендовал себя как архипастырь, глубоко преданный Церкви. Он стремился сохранить богослужебную традицию, уделял большое внимание омоложению духовности, рукополагал преданных Церкви, активно вел прием верующих, заботился
о социальной помощи, духовном окормлении, продолжая традиции архипастырской заботы.

На фоне антирелигиозных мер – контроля над «двадцатками», введения ограничений на обряды, а также борьбы с паломничествами – усилилась консервативная деятельность духовенства. По инициативе митрополита все священники епархии читали проповеди по графику. Однако после давления уполномоченных лиц, ряд тем был запрещен, что ограничило свободу церковной проповеди.

Верующие, активно проявлявшие свою религиозность, нередко становились объектами репрессий. Так, в 1963 году областной суд приговорил к наказанию Василия Ивановича Почуйкина, известного своими паломническими поездками и сочинениями духовного содержания. Имеются также зафиксированные случаи лишения родительских прав на основании того, что дети воспитывались в религиозной традиции.

Характерным стало противостояние владыки произволу власти – митрополит неоднократно обращался и к уполномоченному, и к патриарху Алексию с жалобами на действия чиновников. В одном из таких случаев его вмешательство привело к прекращению дискриминационных мер, направленных на допущение детей в храмы.

Особое внимание митрополит Мануил уделял также внутренней епархиальной жизни: он стремился сохранить имущественные права прихода, выступал против отчуждения храмов, защищал интересы духовенства, несмотря на угрозу, давление и надзор со стороны органов государственной власти. Уйдя на покой, митрополит Мануил продолжал принимать людей практически до своей смерти. Погребён он в Покровском кафедральном соборе Самары.

Митрополит Иоанн (Снычёв, 1965-1990) стал ключевой фигурой в религиозной жизни Самарского региона второй половины XX века. Его архипастырское служение пришлось на сложный период – от хрущёвских гонений до начала церковного возрождения в эпоху перестройки. В условиях идеологического давления и условий ограничения митрополитом Иоанном проявлялась мудрость, выдержка и глубокая духовная целостность, которая обеспечила сохранение церковной жизни и заложила основы будущего возрождения.

С первых лет управления епархией он стремился к достижениям духовной дисциплины и качественному обновлению священнического корпуса. Были рукоположены молодые клирики, усилилось участие архиерея в приходской жизни. Особое внимание уделялось качеству литургической жизни: улучшались церковные хоры, поддерживался строгий устав богослужения, сам архипастырь регулярно служил и проповедовал. В сельских приходах проповедь была исключением из правил, так как осуществлялся контроль за проповеднической деятельностью со стороны государства.

В конце 1960-х годов в Куйбышевской епархии наблюдалась тенденция к омоложению духовенства: из 32 действующих священников 14 были моложе 40 лет. Молодые священнослужители, как правило, проявляли большую преданность своим пастырским обязанностям, что способствовало укреплению доверия и симпатии среди верующих. Выпускники духовных академий и семинарий отличались высоким уровнем подготовки, грамотно проводили богослужения, вели себя сдержанно и строго придерживались действующего законодательства о культовых объединениях.

Тем не менее, в связи с нехваткой священников Епархиальное управление просило выбывших за штат священников временно вернуться к служению. Из-за преклонного возраста такие клирики часто осуществляли службы сидя, а требы – на дому.

Летом 1970 года, во время эпидемии холеры в Поволжье, власти использовали санитарно-эпидемиологическую обстановку как предлог для ужесточения контроля над общинами. При виде противоэпидемических мер были введены ограничения на совершение таинств в практике Русской Православной Церкви. Под давлением власти по указанию епископа Иоанна (Снычёва), прихожанам временно запретили прикладываться к иконам и кресту, а причастие предписывалось проводить без использования лжицы. Однако некоторые священники, в том числе отец Иоанн Державин, отказались выполнять поручения. Позднее, узнав об этом от него, владыка Иоанн неожиданно одобрил его поступок, отметив тем самым важность верности церковной традиции.

В 1970–1980-е годы в Куйбышевской области активно велась атеистическая пропаганда: в школах создавались клубы «юных атеистов», библиотеки и СМИ продвигали антирелигиозные идеи. В 1983 году на занятиях работало около 900 лекторов по «научному» атеизму, ежегодно читалось около 11 000 лекций. Атеистическая подготовка проводилась в специальных учебных заведениях, включая факультеты и народный университет.

В условиях жёсткого контроля со стороны уполномоченных по делам религии владыка Иоанн не вступал в открытое противостояние с властями. Сохраняя пастырскую твёрдость, он прибегал к тактическим уступкам, чтобы избежать репрессий и закрытия храмов. Именно благодаря его дипломатии и стойкости удалось сохранить большинство приходов епархии.

Несмотря на административные и идеологические ограничения, религиозная жизнь в епархии сохранялась. Особое значение имели Покровский и Петропавловский соборы Самары, а также Казанский приход в Тольятти, где при поддержке владыки развивалась богослужебная, просветительская и благотворительная деятельность. Появление воскресных школ, благотворительных столов, богаделен стало свидетельством выхода Церкви в общественное пространство.

Митрополит Иоанн уделял большое внимание воспитанию нового поколения духовенства. При нём началась подготовка к празднованию 1000-летия Крещения Руси, что стало первым этапом церковного возрождения. Несмотря на продолжение атеистической линии государственной идеологии, власти оказали поддержку архиепископу Иоанну и духовенству в организации освещения их деятельности в средствах массовой информации. Одним из первых таких мероприятий стала беседа владыки с писателем А.А. Солоницыным, которая была транслирована по областному радио и стала основой для регулярных появлений священников в СМИ. Освещение тысячелетия Крещения Руси в центральных средствах массовой информации, на радио и телевидении, придало юбилею не только церковное, но и важное общественно-политическое значение. На этом фоне антирелигиозная пропаганда заметно ослабла.

Благодаря усилиям владыки Иоанна епархия значительно укрепила свои позиции: к 1990 году число приходов выросло более чем в два раза, заметно омолодился состав духовенства, увеличилось число пастырей с высшим богословским образованием.

Владея глубокими знаниями в истории и богословии, архипастырь стал не только церковным руководителем, но и духовным авторитетом не только в России, но и за рубежом. Его перевод в Санкт-Петербург в 1990 году ознаменовал новый этап служения, в котором он стал символом православно-патриотического движения и одним из главных идеологов духовного возрождения страны.

Таким образом, период правления митрополита Иоанна в Куйбышевской епархии стал временем сохранения и осуществления церковной жизни в условиях государственного давления и преддверия свободы. Его имя прочно вошло в историю Самарского Православия как архипастыря, способного совместить духовную строгость с рассудительностью, внутреннюю свободу с внешней сдержанностью.

При Патриархе Пимене (1971-1990) во времена правления Л.И. Брежнева (1964–1982), Ю.В. Андропова (1982-1984), К.У. Черненко (1984-1985) и М.С. Горбачева (1985-1991) епископами Самарскими были:

• митрополит Иоанн (Снычёв) 1965-1990,

• митрополит Евсевий (Саввин) июль 1990-1993.

В период управления Самарской епархией митрополит Евсевий (Саввин, июль 1990-1993) уделял большое внимание административной деятельности, личному знакомству с приходами. Его деятельность совпала с бурным ростом числа религиозных объединений: количество православных приходов достигло 100. В их числе – приходы и храмы, которые сегодня находятся в введении Тольяттинской епархии: Благовещенский приход в микрорайоне Фёдоровка Тольятти в 1989 году, крестильный Ксениевский храм в Казанском храмовом комплексе в 1989 году, Преображенский приход в Тольятти в 1990 году. В епархии служили 86 священников и 15 диаконов, велась издательская и просветительская работа.

Одновременно наблюдалось активное распространение протестантских конфессий и деструктивных сект, зачастую при поддержке международных миссий. В ответ Церковь усилила социальное и духовное служение: открылись воскресные школы, богадельни, священники посещали школы, больницы и места заключения. Однако остро ощущалась нехватка подготовленных кадров.

Избранный в 1990 году Патриарх Алексий II обратился к председателю Совета Министров РСФСР с просьбой передать епархиям сохранившиеся храмы для их восстановления и использования по назначению, подчёркивая необходимость государственной поддержки в финансировании работ. В Куйбышевской области насчитывалось 105 уцелевших храмов, из которых часть использовалась в качестве складов и производственных объектов, несколько – под учреждением культуры,
а 8 находились в аварийном состоянии.

Среди них – сохранившиеся храмы дореволюционной постройки, которые в настоящее время находятся в введении Тольяттинской епархии:

• Брусяны, село, храм во имя бессребреников и чудотворцев Космы
  и Дамиана

• Верхнее Санчелеево, село, храм в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы

• Мусорка, село, храм во имя бессребреников и чудотворцев Космы
  и Дамиана

• Новая Бинарадка село, храм в честь Казанской иконы Пресвятой Богородицы

• Новое Ерёмкино, село, храм во имя Архангела Михаила

• Фёдоровка, микрорайон Тольятти, храм в честь Благовещения Пресвятой Богородицы.

Ещё один храм дореволюционной постройки, во имя святителя Николая Чудотворца в руинированном состоянии находится в селе Осиновка.

Благодаря усилиям владыки Евсевия была налажена работа по возвращению храмовых зданий и церковного имущества. Он также инициировал сотрудничество с областными властями. В ноябре 1991 года глава администрации Самарской области К.А. Титов издал постановление, обязывающее городские и районные исполкомы до 1 января 1992 года рассмотреть заявления о возвращении культовых зданий. Областному управлению культурой было поручено передать религиозным объединениям ранее принадлежавшие им предметы культа, богословской литературы
и другого церковного имущества из музеев и библиотек. Несмотря на короткий срок службы, вклад митрополита Евсевия в восстановление церковной жизни в Самарской области оказался значительным.

25 октября 1990 года в законодательстве РСФСР появился закон «О свободе вероисповеданий». Он ознаменовал окончание более чем 70-летней борьбы с религией в Советском Союзе.

Таким образом, религиозная жизнь в Куйбышевской области и Ставрополе-на-Волге сохранилась благодаря неустанной архипастырской деятельности правящих архиереев, их личной жертвенности и стойкости перед лицом агрессивной атеистической политики. Поэтому в списке имён защитников христианской веры в XX на территории современной Тольяттинской епархии первыми стоят имена правящих архиереев, которые управляли церковной жизнью в Куйбышевской епархии.

 

Историко-статистический анализ церковной жизни

на территории современной Тольяттинской епархии в XX веке

и выявление имён пострадавших

 

В границах Тольяттинской епархии находятся города Тольятти (до 1964 года – Ставрополь-на-Волге) и Жигулёвск, а также 53 сельских населённых пункта. Из 40 населённых пунктов дореволюционного основания, расположенных в современных границах епархии, в начале гонений действовали 37 храмов. При каждом храме функционировала церковная школа; в земских школах преподавание Закона Божия осуществляли священники, имевшие духовное образование.

К концу антирелигиозной кампании действующим остался лишь один храм – придел во имя святителя Николая Чудотворца Казанской церкви в колокольне разрушенного Троицкого собора города Ставрополя. В 1950-х годах колокольня и собор были окончательно уничтожены в связи со строительством Волжской ГЭС. Единственным храмом, действующим до конца 1980-х годов, стал Казанский храм, построенный на новом месте города.

До настоящего времени сохранились семь дореволюционных храмов, из которых один – Благовещенский – расположен в черте города Тольятти (микрорайон Фёдоровка), а остальные – в сельской местности: Космодамиановские храмы в сёлах Брусяны и Мусорка, Казанские – в Верхнем Санчелеево и Новой Бинарадке, Михайло-Архангельский – в Новом Ерёмкино. Храм во имя святителя Николая в селе Осиновка сохранился в руинированном состоянии. До передачи Церкви эти здания использовались не по назначению либо пребывали в запустении.

Выявленные данные послужили основой для составления списка репрессированных в XX веке. В качестве источников использовались:

1. Подвижники Самарской земли / Самарский мартиролог. И. Макаров, А. Жоголев. – Самара: ТОО «Кредо», 1995. – 254 с.

2. Мемориальный музей «Следственная тюрьма НКВД». Томский мартиролог. Музей имеет электронную базу данных, содержащую информацию о почти 200 тысячах человек, которые в период советской власти в Томской области стали жертвами политических репрессий. // URL: https://nkvd.tomsk.ru/ 15.04.2025.

3. Новые мученики и исповедники Самарского края / сост. А. Жоголев. – Самара: ТОО «Кредо», 1996. – 306 с.

4. Веб-ресурс, посвященный жертвам политических репрессий в СССР// URL: https://ru.openlist.wiki/, 25.01.2025

5. Проект «Бессмертный барак», направленный на увековечение памяти о репрессиях, голоде, депортациях народов и массовых расстрелах, происходивших в советский период // URL: https://bessmertnybarak.ru/books/Belaya_Kniga/, 25.01.2025

6. Веб-ресурс с перечнем жертв политического террора в СССР// URL: https://base.memo.ru/, 26.01.2025

7. Проект «Туркестанская Голгофа». Электронная база данных, содержащая информацию о репрессированных клириках и мирянах Русской Православной Церкви, чьи жизни были связаны с Казахстаном и Средней Азией // URL: https://turkestanskaya-golgofa.info/repressed/terpigorev-dmitriy-alekseevich, 15.04.2025.

8. Электронный ресурс «Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века», предоставленный Православным Свято-Тихоновским гуманитарным университетом // URL: http://martyrs.pstbi.ru/, 15.01.2025.

На основе этих материалов был составлен сводный список репрессированных, с указанием фамилии, имени, отчества, места рождения и проживания, социального статуса, даты ареста, статьи обвинения, приговора, формы исполнения наказания и информации о последующей реабилитации. Всего было выявлено 375 лиц, подвергшихся репрессиям по 58 статье УК РФ на территории современных границ Тольяттинской епархии, из них 84 человека были приговорены к высшей мере наказания – расстрелу или 10 годам исправительно-трудовых лагерей.

Из общего списка были выделены 48 человек, принадлежавшие к церковной среде: 1 епископ, 34 священника, 2 диакона, 4 монаха и 7 мирян. По ряду персоналий была обнаружена дополнительная информация в архивных и научных источниках, на основании чего составлена сводная таблица с кратким описанием их духовного подвига и итоговая таблица с количественными показателями.

Таким образом, в результате предпринятого исследования были установлены имена лиц, подвергшихся репрессиям за исповедание христианской веры на территории современной Тольяттинской епархии (территория, куда входят города Тольятти, Жигулёвск, и 53 села Ставропольского района Самарской области) с 1918 по 1990 год, и составлен список защитников христианской веры XX века. Этот список представляет собой основу для последующего углублённого изучения биографий пострадавших, что имеет важное значение для сохранения исторической памяти, о чём подробнее будет сказано в следующей главе.

___________________________________

Список источников и литературы: